Санкт-Петербург Санкт-Петербург
13 апреля 2018, 20:25 нет комментариев

ФСБ подгрузила «Сеть» новым уловом

Поделиться

Фото: задержанный по «Пензенскому делу» Юлий Бояршинов / vk.com

11 апреля обвинение в участии в террористическом сообществе предъявили еще одному молодому петербуржцу – промышленному альпинисту Юлию Бояршинову.

«Очень страшно узнавать из чата о задержании кого-то близкого. Еще страшнее осознавать, что ему теперь грозит до десяти лет тюрьмы, – говорит Яна, подруга Юлия. – В России ты как будто всегда готов, что кого-нибудь тебе знакомого могут посадить на пару лет за репост или за то, что неудачно задел полицейского на митинге. Но такого не ждешь совсем».

В его виновность никто из друзей и знакомых поверить не может. Все отзываются о нем как об очень миролюбивом, добродушном парне, не приемлющем любые проявления нетерпимости. Был волонтером в приютах для животных, кормил бездомных, стал одним из организаторов проекта Freemarket (дает людям возможность свободно обменять ненужные вещи или принести их в дар бездомным, а то, что никто не взял, свозится в благотворительный магазин «Спасибо»). Любит путешествия, походы.

Вечером 21 января, когда Юлий шел по улице, возле притормозил патрульный автомобиль. Полицейские заинтересовались содержимым его рюкзака: «Что у тебя там?» «Там» оказалось около 400 грамм дымного пороха. Эта смесь из древесного угля, серы и селитры относится к относительно слабым взрывным веществам. Известна с времен Средневековья, в наши дни чаще используется для изготовления фейерверков, а также любителями стрельбы и охотниками, предпочитающими по старинке, вручную снаряжать патроны.

Юлия доставили в 53-й отдел полиции. Отказ от общения со ссылкой на 51-ю статью Конституции полисменов, похоже, всерьез разозлил – по словам Юлия, его несколько раз ударили в живот и по лицу (впоследствии, при помещении Бояршинова в СИЗО «Кресты-2», тюремный врач зафиксирует следы ударов в области живота и головы, синяк под глазом). На другой день в квартире, где он живет с родителями, проведут обыск, изымут технику, книги и анархический журнал «Автоном».

Из дому повезут в Елизаветинскую больницу, возьмут кровь из вены и сделают МРТ головного мозга. Там при медицинском осмотре также будут зафиксированы гематома и ссадина на лице.

23 января районный суд Приморского района изберет Бояршинову, обвиняемому в незаконном хранении взрывчатых веществ (ч. 1 ст. 222.1 УК), меру пресечения – 30 суток содержания под стражей. На тот момент у Юлия был адвокат по назначению, родных о судебном заседании не известили.

Звонить в ФСБ, спросить Костю или Диму

Через неделю к нему в Кресты-2 пришли двое, представившиеся только по именам – Костя и Дима – и оставившие для связи номер петербургского УФСБ.

Костя с Димой интересовались возможными связями Бояршинова с фигурантами «дела Сети», перечисляя их фамилии. Но тот опять прибег к 51-й статье и на вопросы отвечать отказался. Расстались на многообещающем «хуже будет».

Слова не разошлись с делом – 12 февраля Юлия перевели в известное как «пыточное» СИЗО-6, в поселок Горелово (где находится и антифашист Виктор Филинков). По словам адвоката Ольги Кривонос, представляющей интересы Бояршинова, там его поместили в камеру с 40 арестантами (при вместимости до 35). Авторитетные соседи встретили новоприбывшего кулаками.

Юлий Бояршинов в Приморском районном суде Петербурга // Фото: ovdinfo.org

На другой день снова наведались Костя с Димой – полюбопытствовать, усвоил ли юноша преподанный урок. Попытались доходчиво объяснить, что это только начало, хуже еще есть куда. Но Юлий отвечать на вопросы по-прежнему отказывался.

2 марта в Горелово приехали члены областного ОНК – но в камеру они не заходили, заключенных по одному приглашали в кабинет, где с ними беседовали в присутствии начальника изолятора. При таких вводных жаловаться на условия содержания Бояршинов не стал.

После визита ОНК его перевели в барак под 150 человек (включая имеющих не одну ходку по статьям за убийства, изнасилования, грабежи) при 116 спальных местах.

Несколько дней приходилось спать прямо на полу. Что, как допускает адвокат, и могло спровоцировать возвращение симптомов имеющегося у подзащитного хронического тонзиллита. Тюремный доктор ограничился выдачей антибиотика.

Теперь, как рассказывает Ольга Кривонос, Юлий спит втроем с другими заключенными на двух сдвинутых кроватях.

16 марта СИЗО посетили омбудсмен Ленобласти Сергей Шабанов и сотрудник его аппарата Сергей Гаврилович. Как следует из отчета, представленного на сайте СИЗО-6, «Сергей Сергеевич обратил внимание на вкусовые качества приготовленных блюд» и уделил «не малое внимание проверке готовности избирательного участка образованного на режимной территории следственного изолятора к проведению выборов Президента Российской Федерации». (Орфография и пунктуация сохранены.) Никаких жалоб не поступило, нарушений не выявлено.

«Да, моего подзащитного не пытают электрошокером, но условия его содержания пыточные, – считает Ольга Кривонос. – Ответа на мое обращение, направленное областному прокурору по надзору за соблюдением законов в местах лишения свободы, так и не поступило. По истечении двух недель мне лишь сообщили, что оно теперь перенаправлено прокурору города Ломоносова – как будто речь идет не о проблемах личной безопасности человека, требующих незамедлительного вмешательства, а о неисправности какого-нибудь сломанного чайника!»

Свиданий с родными Юлий тоже лишен. Формально проволочки с выдачей необходимого разрешения объясняют переводом дела по подследственности: сначала оно было в производстве дознавателей УМВД по Приморскому району, потом ушло в Городскую прокуратуру, а оттуда – в ФСБ.

Ведет его, насколько известно «Новой», тот же следователь, что складывает дела Виктора Филинкова и Игоря Шишкина, – Геннадий Беляев. Ходатайство о его отводе, поданное адвокатом Филинкова Виталием Черкасовым (по словам Виктора, Беляев переписывал выбитые из него под пытками показания), не было удовлетворено.

Упомянутые Дима с Костей – это с большой долей вероятности ударно поработавшие с Филинковым опера ФСБ Дмитрий Прудников и Константин Бондарев. О последнем Виктор говорил как о руководившем его истязаниями сотруднике спецслужб.

Бондарев может быть причастен и к «допросу с пристрастием» свидетеля Ильи Капустина, заявившего в СК о пытках со стороны сотрудников ФСБ и просившего обеспечить ему госзащиту (не получив ее, покинул страну).

Капустин, напомним, попал в переплет «дела Сети», после того как его входящий звонок был отслежен в телефоне Бояршинова (оба работали промышленными альпинистами, Илья пытался связаться с коллегой по служебной надобности аккурат в момент его задержания).

Выходит, Бояршинов был задержан самым первым, двумя днями раньше Филинкова и Шишкина. Для тех, кто следит за ходом этого дела, появление нового фигуранта стало полной неожиданностью: до сих пор никакой информации о нем наружу не выходило. По словам Ольги Кривонос, ее подзащитный и его близкие не видели необходимости апеллировать к правозащитникам и СМИ, пока ему вменялась только 222-я статья, – полагая, что ничего особо серьезного против Юлия нет, он дал внятные объяснения относительно вполне мирных намерений использования дымного пороха (более подробно адвокат объяснить не смогла, так как дала подписку о неразглашении), надеялись на условный срок.

Предъявление 11 апреля обвинения в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) стало шоком.

Этот жестокий российский цирк

Его отец Николай Николаевич с трудом подбирает слова: «Ничего, кроме хорошего, я о своем сыне и сказать-то не могу, правда. Он очень внимательный, отзывчивый, абсолютно неконфликтный человек. Всегда так близко принимает к сердцу чужие проблемы и беды. То бездомным животным помогает, то обездоленным людям… Вот, помню, когда случился небывалый урожай яблок, они с ребятами кинули клич по садоводствам, чтобы люди привозили излишки. Наварили огромные такие кастрюли компота и ездили раздавали бездомным. Бывало, и обеды для них варили, старались как-то поддержать. И нам, родителям, всегда помогал. Еще когда учился в ИТМО, брался за разную работу. А потом после трех курсов выбрал для себя промышленный альпинизм – как востребованную всегда специальность. Мы с женой оба художники, а с заказами-то все хуже и хуже.

Юлий всегда о нас заботился, как приедет – холодильник забьет продуктами. И одежду мне всегда он подбирал, очень старался, чтобы понравилось и подошло. Знаете, он, наверное, единственный, кто знал мои размеры одежды и обуви.

В голове не укладывается то, что сейчас с ним происходит, это абсурд какой-то! Да не только с ним, это ведь уже какая-то страшная тенденция, судя по тому, о чем мы читаем в прессе: забирают молодых неравнодушных людей. Как будто всех хотят запугать, чтобы молодым боязно было вообще что-то делать…»

Одна из акций зоозащитников // Фото: vk.com

В поисках фото Юлия просматриваю подборки в близких ему сетевых сообществах. Всматриваюсь в лица тех, кто, как и он, пытаются изменить этот катящийся в тартарары мир: совсем юные, открытые, улыбчивые. Одни – на акции в защиту вырубаемых лесов или против захвата озер. Другие – на митинге против семейного насилия и за равные права для женщин. Третьи – на сборе вещей для бездомных.

Лозунги, написанные на плакатах или на собственной груди: «Только ты в силах сделать мир лучше», «Солидарность вместо фобий», «Откройте сердца! Закройте бойни!» Ловлю себя на том, что все эти подборки с куда большим тщанием наверняка просматривали и условные «Костя с Димой». Выискивая в этих подставленных солнцу лицах совсем другое, вынюхивая потенциальный материал для новых звеньев «Сети».

Транспарант «За российский цирк без жестокости» (с одной из акций, где зачинщики сгрудились в костюмах зайчиков, медведей и прочих зверюшек) в свете последних событий считываешь уже совсем по-иному.

Петиция в защиту байкальских бельков за считаные недели собрала без малого 350 тысяч подписей. А к петиции в защиту подвергшихся пыткам антифашистов Петербурга и Пензы пока рискнули присоединиться чуть больше двух тысяч человек.

«В письмах из тюрьмы, – рассказывает подруга Юлиана Женя, – он пишет: «Тут каждый день проходит одинаково. Как будто едешь в трамвае весь день, с перерывами на прием пищи и сон». В трамвае в час пик, добавила бы я, учитывая перелимит 116-местной камеры, где сидит 150 человек. Он говорит, что люди повсюду, что сложно сосредоточиться, поэтому не всегда сразу может ответить. Но я убеждена, и он сам это пишет, что письма очень поддерживают. Я надеюсь, что теперь, когда история Юлиана стала гласной, он получит с воли от знакомых и незнакомых ему людей целую кучу писем, и это придаст ему сил и стойкости в пыточных условиях гореловского СИЗО».

P. S. Написать можно через «Росузник», через ФСИН-письмо или воспользовавшись традиционной почтой: 188508, Ленинградская область, Ломоносовский район, МО Виллозское сельское поселение, Заречная ул., 22, тупик, СИЗО-6 «Горелово», Бояршинову Юлию Николаевичу, 1991 г. р.

Источник: Новая Газета

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3414 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ